Раз в месяц мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.

ИЗУЧЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ЭФФЕКТОВ ВЫСОКИХ ДОЗ ГАЗООБРАЗНОГО ОКСИДА АЗОТА IN VITRO

А.К. Мартусевич, А.Г. Соловьева, С.П. Перетягин, А.Д. Плеханова

ФГБУ «Приволжский федеральный медицинский исследовательский центр» Минздрава России

ФГБОУ ВПО «Нижегородская государственная сельскохозяйственная академия»

 

NO — токсичный газ, способный выступать в биосистемах как свободный радикал, имеющий короткий период полужизни (4 с.) и легко подвергающийся различным химическим трансформациям. Он непрерывно продуцируется в организме человека и животных ферментным и неферментным путями, оказывая ключевое воздействие на целый ряд принципиально различных физиологических и патологических процессов.

Раскрытие многочисленных биологических эффектов монооксида азота (NO) послужило импульсом для «биологической революции», связанной с открытием и изучением его многогранной роли в биологических процессах [2, 5, 7, 18, 19]. Следствием этого стало признание журналом «Science» в 1992 г. NO«молекулой года» и получение учеными из США R.F. Furchgott, L.J. Ignarro и F. Murad Нобелевской премии в области физиологии и медицины за выяснение роли оксида азота в функционировании живого организма [5]. Следует отметить, что в последнее десятилетие число работ в данной отрасли науки растет лавинообразно [4, 5, 9, 13, 19-21].

Современный уровень знаний о биомодуляторной активности данного соединения позволяет разрабатывать медицинские технологии, основанные на применении экзогенного NO или стимуляции эндогенного синтеза последнего [9, 12, 13, 20]. Так, лечебная эффективность экзогенного NO, применяемого наружно, заключается в нормализации микроциркуляции за счет вазодилатации, антиагрегантного и антикоагулянтного действия оксида азота; собственном и опосредованном пероксинитритом (образующимся в тканях при взаимодействии NO с супероксид-анионом) бактерицидном действии; индукции фагоцитоза бактерий нейтрофилами и макрофагами; активации антиоксидантной защиты; улучшении нервной проводимости (нейротрансмиссии); регуляции специфического и неспецифического иммунитета; прямой индукции пролиферации фибробластов, роста сосудов, синтеза коллагена, образования и созревания грануляционной ткани, пролиферации эпителия; регуляции апоптоза и предотвращении патологического рубцевания [2, 22]. Согласно данным многочисленных экспериментальных и клинических исследований, эти и другие эффекты могут быть достигнуты с помощью инновационного медицинского аппарата «Плазон», генерирующего плазму, насыщенную монооксидом азота в фиксированной концентрации [9, 12, 13, 20].

Рассматривая эффекты NO-терапии, проводимой с помощью аппарата «Плазон», следует выделить два основных активных компонентов плазменного потока, генерируемого этим аппаратом — монооксид азота, обладающий различной биологической активностью, и саму холодную плазму. Согласно данным последних десятилетий, последняя не инертна в отношении  биологических объектов [8-12]. В частности, установлено, что она способна приводить к уничтожению микроорганизмов на различных поверхностях [8-10], хирургических инструментах [11] и даже на бумажных конвертах [12]. С другой стороны, применение холодной плазмы может быть дополнительным методом оптимизации течения раневого процесса [10, 13, 14].

В связи с этим целью данной работы служили оценка действия газового потока монооксида азота (NO) на цельную кровь здоровых доноров уточнение наличия в, генерируемом NO-синтезатором, активных форм кислорода.

Материал и методы исследования

Для получения холодной плазмы, обогащенной оксидом азота, применяли аппарат «Плазон» (МГТУ им. Н.Э. Баумана, Россия). При использовании аппарата «Плазон» лечебное воздействие осуществляется путем подвода к биологическим тканям газовых потоков различной температуры (от 4000°С до температуры окружающей среды), но с неизменным содержанием в потоке оксида азота (II). Достигается это путем принудительного прокачивания атмосферного воздуха через рабочий орган аппарата – манипулятор. С технической точки зрения все манипуляторы аппарата «Плазон» являются генераторами плазмы постоянного тока, выполненными по линейной трехэлектродной схеме [22]. Гамму цепных и разветвленных, обратимых плазмохимических реакций, приводящих к образованию NO, можно выразить одной химической формулой:

N2 + О2 ↔ 2NO – 180,9 кДж

Проведено 2 серии экспериментов, направленных на уточнение наличия активных форм кислорода в газовой фазе, генерируемой аппаратом «Плазон», и в физиологическом растворе (0,9% растворе хлорида натрия) при его барботаже NO-содержащей холодной плазмой.

В первой серии экспериментов с целью исследования продуктов, содержащихся в газовой фазе, использовали аппарат для измерения концентрации озона ИКО-50 (Киров, Россия) при длине волны 254 нм., непосредственно присоединяя наконечник «Плазона» к трассе озонометра. Изучали состав продуктов газовой фазы, генерируемой аппаратом на минимальной, средней и максимальной мощности, продувая ее через измеритель концентрации озона. С учетом того, что в выбранных условиях эксперимента (фиксированное нами расстояние от сопла аппарата) концентрация оксида азота в газовом потоке составляет 800 мкг/л, проводили сопоставление результатов измерения с данными, полученными для озоно-кислородной смеси (применяли озонатор «Медозонс-БМ», Россия) с концентрацией озона на выходе из аппарата 600 мкг/л.

Во второй серии исследований осуществляли прямой барботаж 0,9% раствора хлорида натрия NO-содержащей холодной плазмой в течение 3 минут, получаемой при трех указанных режимах мощности аппарата. Непосредственно по завершении барботажа измеряли оптическую плотность раствора при длине волны 254 нм. на аппарате ИКОЖ-5 (Киров, Россия), предназначенном для оценки концентрации озона в растворах. В плазме, которой барботирировали физиологический раствор, с помощью полимерного переходника создавали действующую концентрацию оксида азота 800 мкг/л (расстояние от сопла аппарата10 см.). Результаты измерений сопоставляли с данными, полученными для трехминутного барботажа аналогичного объема 0,9% раствора хлорида натрия озоно-кислородной смесью (концентрация озона на выходе из аппарата 600 мкг/л).

Вторая серия экспериментов дополнительно включала исследование динамики концентрации АФК в физиологическом растворе на протяжении 10 минут с момента завершения барботажа. Регистрацию уровня АФК производили ежеминутно в течение всего указанного периода.

Каждую из этих серий экспериментов, включавшую по 5 исследований, воспроизводили по 3 раза.

В третьей (биологической) серии экспериментов изучен характер реакции цельной консервированной крови (n=14) на воздействие холодной плазмы, насыщенной оксидом азота. Образцы крови получены от здоровых доноров. Для этого производили непосредственный барботаж образцов крови (5 мл) газообразным агентом в течение 2 минут. Генерацию холодной плазмы, насыщенной оксидом азота (концентрация в газовом потоке в выбранных условиях – 800 ppm) осуществляли с помощью аппарата «Плазон» (Россия). На основании этого в крови создавали концентрацию NO, равную 107 мкмоль/л. Экспозиция после воздействия составляла 3 минуты. Контролем выступал образец, на который не оказывали никаких воздействий. Эксперимент повторяли десятикратно.

В донорской консервированной крови спектрофотометрическим методом определяли активность лактатдегидрогеназы (ЛДГ) в прямой и обратной реакциях по методу Г.А. Кочетова (1980), альдегиддегидрогеназы (АлДГ) – по методу Б.М. Кершенгольца, Е.В. Серкиной (1981). Активность супероксиддисмутазы (СОД) оценивали по Т.В. Сироте (1999). Содержание белка уточняли по модифицированному методу Лоури.

Уровень лактата в плазме крови и эритроцитах определяли с помощью анализатора SuperGL Ambulance. Показатели кислотно-щелочного равновесия и парциальное давление газов крови устанавливали с помощью автоматического анализатора ABL-77.

С целью интегральной оценки сдвигов энергетического метаболизма использовали ряд производных параметров (коэффициент баланса энергетических реакций [КБЭР], коэффициент субстратного обеспечения [КСО]) [29].

Полученные данные были обработаны в программном пакете Statistica 6.0. С учетом характера распределения признака для оценки статистической значимости различий применяли U-критерий Манна-Уитни.

Результаты эксперимента

В первой серии экспериментов промежуточной целью являлось измерение уровня активных форм кислорода в составе газообразных продуктов, синтезируемых аппаратом «Плазон». С учетом того, что фиксированная разработчиками концентрация NO в газовом потоке данного прибора (вне зависимости от применяемой мощности аппарата) составляет 800 мкг/л, результат измерения сопоставляли с данными, зарегистрированными на выходе из озонатора при заданной концентрации озона 600 мкг/л.

Установлено, что при всех трех режимах работы аппарата «Плазон» в газовом потоке определялось присутствие АФК, регистрируемых при длине волны 254 нм, к которым прежде всего относится озон. Концентрация данных АФК в газовом потоке составляла 350-600 мкг/л в зависимости от применяемой мощности прибора (рис. 1), в связи с чем в качестве контроля использовали озоно-кислородную смесь, исходно содержащую 600 мкг/л озона. Наиболее близким к контрольному уровню он оказался при минимальной мощности аппарата (р>0,05), тогда как при использовании средней и максимальной мощности уровень АФК был значимо ниже контрольного (полученного для озоно-кислородной смеси; р<0,05), но также регистрировался на достаточно высоких цифрах (300-400 мкг/л). На этом основании можно предположить, что в составе газовой смеси, генерируемой «Плазоном», присутствуют активные формы кислорода, к которым, в частности, относится и озон.

Рис. 1. Уровень активных форм кислорода в газовой фазе при использовании озонатора (обозначение – «озон») и генератора NO-содержащей холодной плазмы (NO-ХП) при минимальной («min»), средней («norm») и максимальной («max») мощностях работы прибора

 

Вторая серия экспериментов была направлена на регистрацию уровня АФК при растворении газообразных продуктов, синтезируемых аппаратом «Плазон», в 0,9% растворе хлорида натрия. Контролем, как и в первой серии экспериментов, служило растворение озоно-кислородной смеси (концентрация на выходе из озонатора 600 мкг/л). Обнаружено, что при растворении продуктов, генерируемых установкой «Плазон», уровень АФК в растворе оказывается на порядок выше, чем в газовой фазе, практически достигая 9 мг/л (рис. 2). Следует отметить, что в данном случае мощность аппарата незначительно влияет на уровень АФК, хотя обнаруженная в газовой фазе обратная зависимость между этими параметрами просматривается на уровне тенденции (p<0,1 для минимальной и максимальной мощности прибора).

Рис. 2. Уровень активных форм кислорода в 0,9% растворе хлорида натрия при использовании озонатора (обозначение – «озон») и генератора NO-содержащей холодной плазмы (NO-ХП) при минимальной («min»), средней («norm») и максимальной («max») мощностях работы прибора

 

В то же время растворение озоно-кислородной смеси протекает согласно известным закономерностям [1, 8, 10, 12, 14]: определяемая в растворе концентрация АФК после барботажа озоном составляет примерно 0,2-0,25 от измеренной в газовой фазе. В нашем эксперименте концентрация АФК в физиологическом растворе после барботирования озоном определялась на уровне 120-140 мкг/л. Таким образом, растворение исследуемых продуктов газовой фазы, синтезируемой установкой «Плазон», обеспечивает генерацию новых (по отношению к имеющимся в газовой фазе) АФК в растворе, регистрируемых при используемой длине волны.

Обработка изолированной крови потоком NO, генерируемым аппаратом «Плазон», существенно изменяла параметры большинства изученных ферментных систем крови (рис. 3). В частности, наблюдалось статистически значимое снижение активности ЛДГ в прямой реакции (на 39 и 15% соответственно; p<0,05) на фоне повышения активности последнего энзима в обратной реакции (на 86%; p<0,05), косвенно свидетельствующее о снижении энергетических ресурсов эритроцитов. К адаптивным NO-индуцированным изменениям следует также отнести выраженное снижение активности одного из основных компонентов ферментного звена антиоксидантной системы крови – супероксиддисмутазы (СОД) (на 39% относительно контрольного уровня; p<0,05). С учетом того, что действие на биологическую среду холодной плазмы и NO сопряжено с гиперпродукцией в ней свободных радикалов [5, 10, 22-24], снижение активности СОД может приводить ко многим негативным последствиям, обусловленных действием на кровь этих радикалов.

Рис. 3. Влияние газообразного оксида азота на активность ферментных систем крови (ЛДГпр и ЛДГобр – прямая и обратная реакции лактатдегидрогеназы соответственно, АлДГ – альдегиддегидрогеназа, СОД — супероксиддисмутаза)

Интересно, что обработка крови монооксидом азота практически не оказывала влияния на активность альдегиддегидрогеназы.

NO-зависимые метаболические перестройки, в частности приводящие к нарушению физиологического функционирования ЛДГ в эритроцитах со смещением в сторону активации обратной реакции обуславливают разнонаправленную динамику концентрации лактата в плазме и эритроцитах. Так, в первом биообъекте (плазме крови) регистрировали минимальное снижение содержания исследуемого метаболита (на 6%), тогда как во втором – четкую тенденцию к нарастанию (на 11%; p<0,05). С наших позиций, выявленные сдвиги активности ЛДГ и лактата эритроцитов могут рассматриваться как предпосылки гипоксического состояния, смоделированного in vitro при действии высоких доз оксида азота на цельную кровь здоровых людей.

 

Рис. 4. Влияние обработки крови оксидом азота на производные показатели энергетического метаболизма

 

Для комплексной оценки энергетического метаболизма эритроцитов мы применяли два производных коэффициента, включающие активность лактатдегидрогеназы в прямой и обратной реакции и уровень лактата в изучаемых клетках крови. Установлено, что обработка биологической жидкости оксидом азота приводит к снижению обоих коэффициентов (рис. 4). Так, коэффициент баланса энергетических реакций (КБЭР) снижался в 3,5 раза относительно контрольного образца (p<0,05), а коэффициент субстратного обеспечения (КСО) был ниже контрольных значений в 1,6 раза (p<0,05). Эти сдвиги демонстрируют наличие выраженного энергодефицита, формирующегося в крови под влиянием её барботажа NO-содержащим газовым потоком. С учетом того, что уровень лактата в эритроцитах снижается умеренно, можно предположить, что основным механизмом наблюдающихся псевдогипоксических явлений выступают нарушения функционирования лактатдегидрогеназы (смещение баланса между ее активностью в прямой и обратной реакциях. Эта гипотеза полностью подтверждается более выраженным нарастанием КБЭР по сравнению с динамикой КСО под влиянием обработки крови оксидом азота.

Представляют также интерес данные, касающиеся динамики парциального давления углекислого газа и кислорода в крови при ее обработке газовым потоком, генерируемым аппаратом «Плазон» (рис. 5). Выявленные изменение активности ЛДГ в прямой и обратной реакциях и нарастание уровня лактата в эритроцитах, указывающие на формирование энергодефицита, предположительно должны были сочетаться с падением парциального давления кислорода в крови, однако нами зарегистрирована противоположная тенденция – увеличение значения данного показателя на 107%. Подобная картина, по нашему мнению, связана не с самим оксидом азота, а с особенностями «носителя» газовой фазы – холодной плазмы, которая содержит в себе значительное количество молекулярного кислорода в метастабильном состоянии и атомарного кислорода [30-32]. Растворение последних и обеспечивало наблюдаемый в эксперименте эффект гипероксигенации, сочетающейся со снижением парциального давления углекислого газа.

 

Рис. 5. Парциальное давление кислорода и углекислого газа в крови при ее обработке оксидом азота

 

Установлено, что обработка крови газообразным NO приводило к минимальному закислению среды (DpH=–0,08), снижению уровня биокарбонатов плазмы (на 44% относительно исходного уровня; p<0,05) и повышению уровня калия в ней (DК+=0,43 ммоль/л). Важно подчеркнуть, что при обработке образцов цельной крови монооксидом азота визуально наблюдается эффект «потемнения», который может быть обусловлен метгемоглобинообразованием.

Обсуждение результатов

Разработчиками аппарата «Плазон» постулируется преимущественный синтез в газовом потоке смеси оксидов азота, прежде всего содержащих азот в степенях окисления II и IV. Это связано с тем, что молекула оксида азота обладает активным окислительным потенциалом и в воздушной среде вступает в реакцию с молекулярным кислородом с образованием химически устойчивого соединения – двуокиси азота (NO2), которая вследствие этого облигатно будет присутствовать в NO-содержащем газовом потоке. Именно наличие двуокиси азота в газовом потоке «Плазона» вызывает заметное подкисление водных растворов, в которые поступает этот поток. Это подкисление обусловлено гидролизом NO2 по реакции 2NO2 + H2O ® HNO2 + HNO3, приводящим к накоплению в среде указанных кислот. Для предотвращения этого эффекта рекомендуется пропускать газовый поток из «Плазона» через раствор крепкой щёлочи.

Полученные нами экспериментальные данные позволяют предположить наличие в NO-содержащем газовом потоке, генерируемом «Плазоном», дополнительных компонентов – активных форм кислорода, среди которых наиболее представлен озон. В соответствии с результатами проведенных экспериментов, можно сформулировать следующие закономерности:

  1. В газовом потоке, генерируемом медицинским аппаратом NO-терапии «Плазон», определяется наличие активных форм кислорода в концентрации 350-600 мкг/л, что сопоставимо с уровнем, регистрируемым для озоно-кислородной смеси с содержанием озона 600 мкг/л. При этом наблюдается обратная зависимость между применяемой мощностью прибора и содержанием активных форм кислорода в газовом потоке.
  2. При растворении данного газового потока в 0,9% растворе хлорида натрия обнаруживаемая в нем концентрация АФК на порядок выше регистрируемой в газовой фазе. Это свидетельствует об индуцированном барботажем образовании в физиологическом растворе значительного количества АФК.
  3. После барботирования физиологического раствора изучаемым газовым потоком содержание АФК, оцениваемое при длине волны 254 нм, сохраняется на постоянном уровне на протяжении не менее 10 минут.

Полученные данные позволяют предположить, что биологические эффекты, наблюдаемые при проведении NO-терапии холодной плазмой, генерируемой аппаратом «Плазон», частично могут быть связаны с присутствием в газовом потоке различных активных форм кислорода. На основании сведений литературы можно предположить, что к их числу относятся перекись водорода, некоторые количества синглетного кислорода и др. [1, 8, 11, 14, 16]. С учетом того, что, по данным В.В. Лунина с соавт. (1998), а также Ю.В. Филиппова с соавт. (1992), генерация озона может быть осуществлена в плазмохимическом реакторе, конструктивно сходном с реализованным в манипуляторе аппарата «Плазон» [14, 17], результаты наших экспериментов имеют достаточное теоретико-экспериментальное обоснование.

В.Д. Зинченко с соавт. (2005) считают, что при озонировании физиологического раствора образуются достаточно устойчивые соединения озона и хлорида натрия, имеющие максимум поглощения при длине волны 212 нм. [8]. По мнению В.А. Кудрявцева с соавт. (2005, 2007), спектр данных «вторичных окислителей» представлен перекисью водорода и гипохлоритом натрия [10, 11], а, с позиций Г.А. Бояринова и А.С. Гордецова (2000), – и гидроксильным радикалом [1]. Таким образом, газовый поток, генерируемый аппаратом «Плазон», включает, помимо оксида азота как основного продукта плазмохимической реакции, широкий спектр разнородных активных форм кислорода, превалирующим среди которых в газовой фазе является озон. Растворение данного газового потока приводит к индукции дополнительных АФК в растворе, причем некоторые их них относительно стабильны. Эти данные потенциально свидетельствуют о поликомпонентности состава АФК газового потока, генерируемого аппаратом «Плазон», т. к. согласно установленным ранее, в частности Г.А. Бояриновым и А.С. Гордецовым (2000), В.А. Кудрявцевым с соавт. (2007), закономерностям процессов, протекающим в водных растворах, концентрация озона в последних экспоненциально падает [1, 11]. Данное обстоятельство демонстрирует присутствие в изучаемом газовом потоке как озона, так и неозонных АФК.

Особое внимание следует уделить появлению в растворе перекиси водорода, обусловленному способностью «Плазона» продуцировать не только оксиды азота, но и озон. Перекись водорода, реагируя с монооксидом азота, даёт перексинитрит, чрезвычайно токсическое соединение, которое может быть полезным как антисептическое средство, но чрезвычайно нежелательно при использовании монооксида азота в газовом потоке «Плазона» как регулятора разнообразных физиологических процессов. Кроме того, взаимодействие перекиси водорода с примесью двухвалентного железа в водной среде может заметно инициировать появление активного иона гидроксила, как правило, оказывающего отрицательное действие на различные метаболические процессы.

В целом, мы считаем, что данная дополнительная характеристика NO-терапии холодной плазмой способна явиться триггером некоторых клинических эффектов, а ее учет важен в плане расшифровки саногенетического действия последней. Так, часть локальных эффектов, создаваемых аппаратом «Плазон» в биологических тканях in vivo, может быть связана с наличием в газовом потоке озона. Это обосновывает целесообразность более подробного рассмотрения обнаруженных закономерностей на различных биологических моделях.

Обработка цельной крови здоровых доноров холодной плазмой, содержащей высокие концентрации оксида азота, приводит к изменению ряда показателей энергетического метаболизма, ионного состава и кислотно-щелочного равновесия в биологическом субстрате. Кроме того, обработка крови газообразным NO в использованном режиме, оказывая преимущественное влияние на состояние эритроцитов, демонстрирует признаки метгемоглобинообразования. Приведенные результаты дают основание предположить, что указанная концентрация оксида азота является слишком высокой для изучаемой биосистемы. Эти данные позволяют предположить, что для оптимального воздействия NO на биологические жидкости более предпочтительным по сравнению с непосредственным барботажем крови этим агентом представляется введение NO в депонированной форме (например, в виде динитрозильных комплексов железа [3, 4]) или значительное снижение концентрации оксида азота в газовом потоке.

Действительно, как показали опыты с воздействием этих комплексов на кожные раны у животных, ДНКЖ с глутатионом или цистеином при их однократном введении в рану в дозе 5 мкм в первые два дня после нанесения раны увеличивали объём гранулоцитов в ране на 4-ый день в 3-4 раза более эффективно, чем это происходило естественным путём у контрольных животных [34]. Не исключено, что это повышение обеспечивалось способностью ДНКЖ выступать в качестве перехватчиков ионов супероксида [35], что увеличивало уровень NO в ткани, как поступающего из ДНКЖ, так и продуцируемого в тканях раны различными NO-синатазами.

Как показали результаты испытаний ДНКЖ на здоровых добровольцах [4], эти комплексы при их внутривенном введении не вызывали заметного изменения различных показателей крови у этих пациентов. В настоящее время производится уточнения характера их влияния на крови человека in vitro, что является целью дальнейших изысканий.

 

Список литературы

  1. Ванин А.Ф. Оксид азота в биомедицинских исследованиях // Вестник Российской Академии медицинских наук, 2000, №4, С. 3-5.
  2. Ванин А.Ф., Писаренко О.И., Студнева И.М. и соавт. Действие динитрозильного комплекса железа на метаболизм и клеточные мембраны ишемизированного сердца крысы // Кардиология, 2009, №12, С. 43-49.
  3. Владимиров Ю.А., Проскурина Е.В. Свободные радикалы и клеточная хемилюминесценция // Успехи биологической химии, 2009, 49, С. 341-385.
  4. Граник В.Г., Григорьев Н.Б. Оксид азота (NO). Новый путь к поиску лекарств. М.: Вузовская книга, 2004. 360 с.
  5. Ефименко Н.А., Хрупкин В.И., Марахонич Л.А. и соавт. Воздушно-плазменные потоки и NO-терапия – новая технология в клинической практике военных лечебно-профилактических учреждений // Военно-медицинский журнал, 2005, №5, С. 51-54.
  6. Зинченко В.Д. и соавт. О динамике насыщения озоном водных растворов хлористого натрия // Нижегородский медицинский журнал, 2005, Прил. Озонотерапия, С. 41-42.
  7. Карелин В.И., Буранов С.Н., Пименов О.А. с соавт. Плазмохимическая установка для NO-терапии // Медиаль. 2013. №4. С. 46.
  8. Костюк В.А., Потапович А.И. Биорадикалы и биоантиоксиданты. Минск: БГУ, 2004. 174 с.
  9. Лапитан Д.Г. и соавт. Медико-физические аспекты стимуляции микроциркуляции крови оксидом азота при лечении заболеваний ЛОР-органов //Медицинская физика, 2012, №1, С. 61-68.
  10. Липатов К.В., Сопромадзе М.А., Шехтер А.Б. и соавт. Применение газового потока, содержащего оксид азота (NO-терапия) в комплексном лечении гнойных ран // Хирургия, 2002, №2, С. 41-43.
  11. Мартусевич А.К., Перетягин С.П., Ванин А.Ф. Исследование продуктов от терапевтического аппарата для получения NO-содержащей холодной плазмы // Медицинская физика. – 2012. — №4. – С. 80-86.
  12. Марцевич С.Ю. Современные взгляды на терапию нитратами больных ишемической болезнью сердца // Сердце. 2003. Т. 8. №2. С. 88–90.
  13. Миронова И.Г., Антипов А.В. Влияние озона на химическую структуру физиологического раствора // Нижегородский медицинский журнал, 1998, №1, С. 24-27.
  14. Островский В.Н., Никитюк С.М., Киричук В.Ф., Креницкий А.П. и др. Комплексное лечение ожоговых ран терагерцовыми волнами молекулярного спектра оксида азота // Биомедицинские технологии и радиоэлектроника. – 2004. – № 11. — С. 55-61.
  15. Martusevich A.K., Peretyagin S.P., Soloveva A.G., Vanin A.F. Estimation of some molecular effects of gaseous nitrogen oxide on human blood in vitro // Biophysics. 2013. Vol. 58, N 5. P. 689-692.
  16. Martusevich A.K., Soloveva A.G., Peretyagin S.P., Vanin A.F. Action of gaseous nitric oxide on some physical and chemical parameters of human blood samples // J. Biomedical Science and Engineering. 2014. Vol. 7, №9. P. 675-681.
  17. Mayer B., Beretta M. The enigma of nitroglycerin bioactivation and nitrate tolerance: news, views and troubles // British Journal of Pharmacology. 2008. Vol. 155. P. 170-184.
  18. Murad F. The role of nitric oxide in modulating guanylyl cyclase // Neurotransmissions, 1994, 10, P.1-4.
  19. Nitric Oxide. Basic Research and Clinical Application / Ed. R.J. Gryglewsky, P. Minuz. Amsterdam; Berlin; Oxford; Tokyo; Washington: IOS Press, DC, 2001.
  20. Shekhter A.B., Serezhenkov, V.A., Rudenko, T.G. et al. Beneficial effect of gaseous nitric oxide on the healing of skin wounds // Nitric oxide, 2005, 12, P. 210-219.
  21. Stamler J.S., Singel D.J., Loscalso J. Biochemistry of nitric oxide and its redox-activated forms // Science. 1992. Vol. 258. P. 1898-1902.
  22. van der Vliet A.., Eiserich J.P., Halliwell B., Cross C.E. Formation of reactive nitrogen species during peroxidase-catalyzed oxidation of nitrite. A potential additional mechanism of nitric oxide-dependent toxicity // J. Biol. Chem., 1997, 272. P. 7617-7625.
  23. van Faassen E., Vanin A.F. (Eds.) Radicals for Life: The Various forms of Nitric Oxide. Elsevier, Amsterdam, 2007.